В этот раз, как и в другие бесконечно тянущиеся дни, Лютер лежал на диване, думая о Лире. «С чего ты вдруг решил, что можешь быть рядом с ней? — спрашивал он себя и тут же отвечал: Но ведь она же совсем меня не знает. Быть может, если мне удастся с ней поговорить, она поймёт, что Феофан не тот человек, который ей нужен. Как же хочется встретиться с ней в располагающей обстановке, а не так нелепо, как тогда на „Фениксе“. Стоп! Хватит! Надо просто забыть её и сосредоточиться на работе! На работе… на работе… на какой работе? Можно подумать, у меня есть эта работа! Тоска!» Лютер повернулся со спины на бок, но почувствовал, что так лежать неудобно, и тут же перевернулся на другой. Находиться и в этом положении оказалось не намного легче. Неудобно было в душе. Что-то скребущее его изнутри пыталось высвободиться. Он встал и начал ходить по кабинету. Потом снял с дверцы шкафа лист с фотографией Лиры, положил его на стол и долго рассматривал, а затем аккуратно вернул на место.#$%^&