Жизнь в подготовительном центре шла своим чередом. За прошедшие два месяца благодаря советам Рика Феофан смог дважды побить свой рекорд в скалолазании. После разговора с инструктором в столовой у него постепенно выработался ежедневный график: по утрам учился пользоваться ресурсодобывающей техникой, в обед тренировался в залах, по вечерам занимался творчеством, правда, оно не приносило удовольствия, а лишь помогало разминать пальцы, чтобы они не забыли ощущение формы. Его скульптуры напоминали скорее бездушных болванов, чем какие-нибудь художественные произведения. В один из вечеров он аккуратно сложил на место скульптурные ножи и мастерки, а затем поставил на полку очередную неудачную фигурку и лёг в кровать. Вдруг неожиданно на всю комнату зазвучал сигнал. Нет, не пронзительный и резкий, вводящий в оцепенение, а, наоборот, очень тихий, но с быстро нарастающим звуком. От такого сигнала сначала появляется неприятное ощущение в животе, а затем он звучит всё громче и громче, пока не затуманивает мозг, мешая сконцентрироваться. Уже расслабленный перед сном Феофан отреагировал на него с неохотой и волнением. Инстинктивно повертев головой, он наконец сообразил, что это сигнал тревоги, и вышел в коридор. Из комнат выглядывали растерянные лица товарищей, а быстро идущий по коридору Крист приказывал всем срочно выходить и строиться. Отряд спешно направился в дальний закрытый сектор. Там в одном из коридоров курсанты остановились у единственной двери, а после того, как она открылась, вошли в довольно мрачный зал и почти сразу наткнулись на длинный унылый стол, окружённый старыми стульями. Всё здесь выглядело удручающим, кроме разве что маленькой оранжереи, освещённой ультрафиолетом, спрятанной за двумя скучающими тренажёрами.#$%^&